6 июня 1966 года. 60 лет назад скважина Р-2, пробуренная бригадой мастера В.Б. Полупанова, открыла сверхгигантское Уренгойское газовое месторождение. Его запасы составляли 12 трлн м³. Дальнейшая разработка месторождения, начавшаяся в 1970-х годах прошлого века, позволила вывести страну в лидеры мировой газодобычи и привела к появлению на карте страны Нового Уренгоя.

Что же предшествовало этому открытию? Обратимся к воспоминаниям Л.И. Ровнина (1928-2014), многие годы состоявшего в нашем землячестве. В течение 17 лет (с 1970 по 1987 гг.) Герой Социалистического Труда, доктор геолого-минералогических наук  Л.И. Ровнин стоял у руля российской геологоразведки, возглавляя министерство геологии РСФСР:

Из воспоминаний Л.И. Ровнина:

Уренгой – это самое главное открытие. Уренгой привлекал меня давно. Я видел: здесь будет мощнейшее месторождение в стране. Потом оказалось, что оно не только крупнейшее в стране, но и в мире.

А сначала, когда я высказывал это свое предположение, в том числе и в ЦК, мне не верили, а некоторые даже крутили пальцем у виска, с ума-де он сошел, что ли?! Но я продолжал твердить свое. Район Уренгоя долго не закрывали съемкой. Я возмущался, геофизиков укорял, что они тянут с исследованием этого района. И когда, наконец, эту разведку провели, оказалось, что Уренгойская аномалия явно просвечивала на гравитационной карте, протягиваясь на 200 километров. Представляете себе месторождение протяженностью в 200 километров?! А я его тогда вычислил и предложил пробурить первую скважину, не дожидаясь оконтуривания сейсморазведкой всего поднятия. Если уж откровенно говорить, то и Эрвье не хотел сюда идти. Говорил, зачем ты меня сюда тащишь, сколько будет стоить доставка оборудования?! А я настаивал. Причем резко так настаивал.

После долгих споров буровой станок мы все-таки завезли, вскрыли пласт. Где-то на глубине 1100 метров глинистая толща кончается и начинается песчаник, сеноман. Простреляли – громадный фонтан газа! Я сам выдал вторую скважину, потом еще одну, бурили их тогда через каждые четыре километра. И все дали газ из сеномана!

К этому времени сейсморазведчики поспели уже со средней частью аномалии. Посмотрел я данные и сказал: братцы, да здесь, в пределах южной части огромного Уренгойского вала, не меньше шести триллионов кубометров газа! Не верили, особенно специалисты в министерстве.

Пробурили две скважины в средней части аномалии, а потом я выдал: «А третью бурите вот здесь, в 15 километрах от первых на север. К центру аномалии». Они опять: «Ты что?!» Надо сказать, что когда-то скважины бурили через 2,5 километра, потом я доказал, что целесообразнее бурить через четыре. Теперь в специфических условиях Уренгоя нам нужно заложить скважину в 15 километрах от пробуренных. Прежде чем пробурить эту скважину, мне пришлось ехать в Москву доказывать свою правоту.. Это было летом 1966-го. Главнефтегазразведка и только образованное Министерство геологии РСФСР резко против: кто это, когда бурил через такие расстояния? Государственная комиссия по запасам СССР тоже возражает: как считать запасы? Хорошо, если тут и тут окажутся песчаники, а если между ними лежит другая порода? И вообще, кто гарантирует, что пористость и проницаемость песчаников на протяжении всех 15 километров не меняются?

Но я был уверен, и отступать не собирался, пришлось идти дальше, в ЦК КПСС, к Ивану Павловичу Ястребову, заместителю заведующего промышленным отделом. Высказал ему все свои соображения – и что мы сократим расходы в три-четыре раза, и что выиграем во времени, и что получим крупнейшее месторождение газа. Он выслушал, посмотрел на меня пристально: «А ты уверен? Ну, тогда давай, делай! Под твою ответственность. И скажи всем, что я согласен». А со мной был представитель министерства, тому он сказал: «Не мешайте!» Наконец мне развязали руки – больше препятствий не чинили»

Между тем, работы на Уренгойском месторождении развивались и вширь, и вглубь. На помощь к геологоразведчикам пришла авиация: без нее не было бы таких быстрых успехов в открытии нефтяных и газовых месторождений.

Из рассказа нашего земляка В.Д.Токарева, на тот момент возглавлявшего Тарко-Салинскую НРЭ Главтюменьгеологии:

Принято было решение перебросить установку из п. Тарко-Сале на скважину №2 Уренгойскую вертолетом МИ-6. Расстояние сто с лишним километров. После того, как вертолетная площадка на буровой была готова, в вертолет загрузили 7 тонн груза. Это был пробный, технический рейс. Я летел вместе с экипажем и сидел на ящике между левым и правым лётчиком. Холодно тогда стояли жуткие, -56С градусов с небольшим ветерком. Это было в феврале 1966 г. Вертолет стал взлетать и почему-то летел на стоящий трактор. Мне из кабины это было хорошо видно, и я не понимал, почему он не отворачивает. Но в последний миг вертолет вильнул вправо, и мы миновали трактор. (После прилета в п. Тарко-Сале, я сказал командиру вертолета капитану Горбунову: «Ну, ты и циркач капитан, чуть-чуть не врезались в трактор. Он мне ответил, что зря я его ругаю, у него от волнения кожаная куртка мокрая, мы чуть не упали, так как гидросистема, позволяющая управлять вертолетом, стала замерзать, и мы еле долетели до аэродрома в Тарко-Сале и чем меня ругать, лучше пойдем и выпьем грамм по 100 за спасение. Мы пошли и выпили по 500 грамм водки. Изучили наставление, а там сказано, что военным вертолетам Ми-6 ниже -40С нельзя летать….

В начале 1966 года в Уренгой начала перебазироваться возглавляемая Иваном Гирей Нарыкарская нефтеразведочная экспедиция из поселка Нижние Нарыкары Ханты-Мансийского округа. Буровую весом в 150 тонн, в разобранном виде, самолётами забросили в Тарко-Сале, оттуда вертолётами доставляли на точку. После переезда в п. Уренгой экспедиция была переименована в Уренгойскую нефтеразведочную экспедицию, и Токарев передал ей все буровые станки, что были на Уренгое.

Вот уж не предполагал будущий лауреат Ленинской премии и кавалер орденов Трудового Красного Знамени и Знак Почета Иван Гиря, что, высадившись на голое место, в заброшенной лагерь заключенных, строивших железную дорогу Салехард – Игарка, он выиграет свой лотерейный билет. Но так получилось: все самое важное в его профессиональной судьбе случится здесь, в Приполярье.

На общем собрании коллектива экспедиции в Нижних Нарыкарах Иван Яковлевич Гиря сказал: «Обманывать не буду, поначалу придется нелегко. Но, люди добрые, верьте моему слову, в скором времени обещаю обеспечить вас жильем, откроем магазин, другие объекты соцкультбыта. К 1 сентября планируем запустить школу».

Ему поверили, большинство дало согласие на переезд в Уренгой. Кстати, слово свое Иван Яковлевич сдержал – пусть на неделю позже первого сентября, но ребятишки пошли в школу.

И вот началось «великое переселение» тех, кто согласился на переезд. Их нехитрые домашние пожитки грузили в трюмы сухогрузных лихтеров и переправляли рекой. В летнюю навигацию прибыла в Уренгой и основная часть работников и членов их семей, а кого-то перевозили на вертолетах Ми-4 и самолетах Ан-2. 

По реке завозили технику, оборудование, материалы, вагон- дома, горючее, продукты питания – все необходимое для обустройства и жизнедеятельности экспедиции на новом, необжитом месте. 

В мае скважина №2 была пробурена, в начале июня 1966 году испытана. Мастер Владимир Полупанов, руководивший буровой бригадой, вспоминал: «Очень трудно бурили скважину Р-2 на новом месторождении, не зная о нем почти ничего и не рассчитывая ни на какую помощь. Все зависело от нас самих. Но бурильщики были опытные, и на них была вся надежда. Все постигали на ходу: к примеру, пробурить вечную мерзлоту оказалось не так-то просто, с ней столкнулись впервые и преодолели этот барьер. Потом уже научились проходить мерзлотные слои, а в первый раз пришлось немного поломать голову. А еще было великое нервное напряжение — я все время опасался газового фонтана, прислушивался к каждому звуку на буровой, все время был, как говориться, наготове».

О своих переживаниях рассказывал и начальник экспедиции Иван Гиря:

«Третьего мая пошел бур. Большой радости я от этого, честно говоря, не испытывал. Скорее, злость. С началом проходки опоздали, да вдруг еще окажется скважина пустой? И так — двадцать суток ожидания. Наконец, начальник ПТО экспедиции Немолодышев, который все время дежурил на буровой, безвыездно, передал: «Есть проектная глубина — 1 300 метров!» Ждем результатов испытания. По каротажу уже знаем: газовая скважина. Но одно дело — каротаж, другое, увидеть и услышать фонтан… И вот он ударил!.. Разве такое забудешь!» Нигде в мире в земных недрах нет такого сосредоточения высококачественного углеводородного сырья на одном квадратном километре, какое есть на Уренгое!».

Иван Яковлевич Гиря рассказывал, что когда газ «достали» и сделали геофизические исследования, им не поверили. За сутки скважина «выдала» 6,5 миллионов кубометров газа! Руководитель каротажников решил, что приборы, начавшие «писать» трехсотметровый продуктивный пласт, неисправны, и послал на базу радиограмму, с просьбой прислать новые. Никто не мог даже предположить, что такой газовый горизонт возможен. Но все данные подтвердились.

В недрах северного гиганта, уникального по структуре и запасам, геологи обнаружили все виды углеводородного сырья: газ, нефть, газовый конденсат.

К этому открытию главный геолог Главтюменьгеологии Ровнин готовился, может быть, всю свою жизнь…

17 июня 1966 г. за успешное выполнение заданий семилетнего плана по приросту разведанных запасов нефти и газа новой сырьевой базы в Западной Сибири Тюменское территориальное геологическое управление было награждено орденом Ленина.

Ольга Буксина